Чем отличаются гражданские права и свободы от прав и свобод человека? Часть 2
![](/bigtop/text94054-91290-1.jpg)
Личные права и свободы человека обеспечивают самостоятельность и относительную свободу человека как члена гражданского общества. Эти права изначально имеют статус естественных и неотчуждаемых прав, поэтому не могут быть объектом притязаний государства. Соблюдение личных прав является необходимым условием при формировании демократического политического режима в государстве.
К числу личных прав человека относятся право на жизнь (смертная казнь применима только за особо тяжкие преступления против жизни), право на достоинство личности, право на свободу и личную неприкосновенность, право на неприкосновенность частной жизни и др. В числе личных прав называются также право на неприкосновенность жилища, право определять и указывать свою национальную принадлежность, право пользоваться родным языком и т. д.
К числу личных прав человека относятся социальные права: свобода совести и свобода вероисповедания, свобода мысли и слова, право на информацию, право на бесплатную медицину. При этом не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
Все указанные права и многие другие социальные нормы закреплены в конституции государства, а выполняются они или нет, это предмет для размышления социологов и защитников прав человека на разных уровнях. И здесь существует некий приоритет во всех поступающих жалобах на нарушение прав человека, связанных с учениями о конечности мира и человека, о вариантах «исхода» мировой истории, наличного бытия, определяемого в правах и свободах человека как свобода совести.
Свобода совести включает в себя и свободу вероисповедания, т. е. право быть верующим или неверующим, выбирать или менять свою веру, и именно здесь происходят позиционные бои с участием государства и правозащитников. У каждого человека есть право на мировоззренческий выбор. Однако свобода личности предполагает зрелость человека, его способность критически оценивать окружающую действительность.
Мифическая и религиозная традиции, формирующие идеологию общества, представляют преимущественно сюжетно-образные, символические варианты эсхатологии (разные варианты мифов). Философские учения, включающие эсхатологические мотивы, также опираются на определенный тип мифической или религиозной эсхатологии. Здесь происходит осмысление символов, образов, персонажей в соответствии с основополагающими метафизическими концепциями, формирующее нравственные устои общества.
Как уже говорилось, метафизика социальная обнаруживает социальное бытие людей и вещей за рамками их пространственного, телесного проявления и взаимодействия, где человек «видит» на уровне чувственных восприятий. Тезис Протагора о том, что человек есть мера всех вещей, остается открытым в вопросе о роли человека в создании или выявлении мерности бытия и духовно-теоретической необходимости существования метафизики подобного рода.
Благодаря самосознанию человек, как мыслящее существо («Я мыслю»), способен постигать сакральные истины веры, надежды и любви, «органом» этого постижения служит человеческое сердце. Человек с рождения и до гробовой доски погружен в генерируемую семьей, родом, племенем и государством систему сакрального посредством идеологии. Сохранение священного отношения к предмету культа в первую очередь обеспечивается совестью верующего, который ценит святыню больше собственной жизни.
Церковь и государство вырабатывают сложную и тонкую систему защиты всех форм общественной жизни и отношения людей к базовым идеалам сложившейся культуры. Здесь и появляются разные точки зрения о состоянии свободы совести в России, утверждающие, например, что «реализация свободы совести в современной России находится в глубочайшем системном кризисе и имеется место многочисленных нарушений свободы вероисповедания».
Однако при детальном рассмотрении данного утверждения можно отметить, что это не так, и к традиционным источникам вероисповедания это не относится. Обиды на притеснения высказывают в основном представители религий «новоделов» и различных сект, в том числе и претендующих на звание философских и экуминистических учений. У которых непонятна концепция образования и идеология, кроме утверждения личной свободы.
Например, в Интернете есть обобщение рассуждений апостола Павла о свободе совести, которые свели к единому предложению: «Для чего моей свободе быть судимой чужою совестью?» Здесь можно ответить таким образом. Для того, чтобы твоя свобода не мешала жить мне и другим членам общества. Для того, чтобы она не опасна была для государства, когда мы видим, как свобода совести в некоторых европейских государствах доведена до абсурда и часто противоречит самому естеству человека.
И в данном случае свобода совести человека ограничена нравственными критериями государственной морали, где душа и вера есть основа жизни, тот раствор, который обеспечивает прочность общественного строя. По принципам равенства, когда свобода одного человека кончается там, где начинается свобода другого человека. У троглодитов, людоедов, ацтеков и язычников Карфагена, убивавших собственных детей, тоже были какие-то свободы, понимаемые только ими.
Поэтому общество и предпочитает иметь рядом с собой привычные религии с понятными каноническими текстами. Например, в основных религиозных конфессиях — Христианстве, Исламе и Буддизме, основополагающие учения имеют аналогии и не противоречат обозначенным в конституции позициям в области защиты прав человека:
1. Не убивай. 2. Не кради. 3. Не совершай прелюбодеяния. 4. Не лги. 5. Не злословь. 6. Не говори грубо. 7. Не занимайся праздными разговорами. 8. Не домогайся чужой собственности. 9. Не проявляй ненависти. 10. Мысли праведно.